В НИЯУ МИФИ разрабатывают программное обеспечение для прибора по изучению полярных сияний
Лаборатория геокосмических исследований делится новостями проекта спутника «Аркадий Гальпер»
Собранный прототип детектора для изучения полярных сияний с новой электроникой и выверенной геометрией вышел на калибровочные испытания

Мониторинг околоземного пространства, отслеживание динамики радиационных поясов Земли и прогнозирование космической погоды — задачи, которые сегодня решают приборы на орбите, создаваемые в разных странах. Свою версию такого прибора разрабатывает команда Лаборатории геокосмических исследований НИЯУ МИФИ — сотрудники, студенты и школьники.
Прибор будет работать в составе космической платформы CubeSat 3U от компании «Геоскан», то есть при очень жёстких ограничениях по габаритам и энергопотреблению. Тем не менее по ключевому параметру — энергетическому разрешению прибора — уже сейчас удалось получить отличные значения.
Сердце детектора — сцинтилляционный кристалл иодида цезия, активированный таллием (CsI(Tl)). Принцип его работы основан на преобразовании энергии ионизирующего излучения в видимый свет.
Когда гамма-квант или заряженная частица попадает в кристалл, она передаёт свою энергию электронам решётки. Атомы кристалла возбуждаются, а затем, возвращаясь в основное состояние, испускают фотоны — вспышку сцинтилляционного света. Интенсивность этой вспышки пропорциональна поглощённой энергии, что и позволяет восстанавливать энергию падающего в него излучения.
Кристалл на основе иодида цезия является одним из наиболее эффективных сцинтилляторов для регистрации гамма-излучения и заряженных частиц. Его световыход составляет около 65 000 фотонов на МэВ, что обеспечивает сравнительно яркую вспышку и хорошее энергетическое разрешение. Кристалл слабо чувствителен к влажности и имеет время высвечивания порядка 700–900 наносекунд. Последнее важно для приборов, работающих в условиях высоких загрузок: слишком длинная вспышка ограничивала бы скорость счёта и увеличивала мёртвое время, что неизбежно сказывалось бы на статистике.

Свет от кристалла собирается кремниевыми фотоумножителями (SiPM), которые преобразуют фотоны в электрический сигнал. Ключевая задача электроники — зарегистрировать этот сигнал с минимальными потерями и шумами, поскольку количество собранных фотонов напрямую определяет точность измерения энергии. Однако у CsI(Tl) есть особенность, которая и определяет сложность конструкции: свет в кристалле распространяется так, что значительная часть фотонов отражается от боковых граней и выходит через ту грань, которая оптически связана с фотодетектором. Если SiPM расположены неудачно, часть света теряется, и энергетическое разрешение падает.
Именно поэтому команда проекта перебрала столько вариантов расположения SiPM. Требуется собрать максимум света от кристалла при минимальном количестве фотодетекторов, ведь каждый канал требует своей электроники, а место и потребление энергии в кубсате ограничено.
На рисунке 2 показаны исследованные конфигурации SiPM: от простой сетки 2×2 до сложных схем на 12–16 элементов. Каждая конфигурация — это компромисс между эффективностью светосбора, равномерностью отклика по объёму кристалла и сложностью электроники. Варианты с SiPM по краям или в форме креста могут давать лучший светосбор при меньшем числе каналов, но требуют более сложной обработки сигналов. Конфигурация 2×2 проще, но собирает меньше света.

Когда геометрия была утверждена, появилась новая трудность — SiPM требуют точного управления: вспышка света от поглощённого электрона в кристалле длится наносекунды, и снять этот сигнал без потерь непросто.
Была разработана собственная аналоговая плата съёма информации, которая решала несколько задач:
И, конечно, требовалось быстро получать сигналы от фронт-энд электроники и обрабатывать их. На эту роль подошла ПЛИС (FPGA) — это вычислительное ядро платы съёма, которое превращает слабые и быстрые сигналы с SiPM в научные данные.
Первое — оцифровка. Сигнал с SiPM — это аналоговый импульс: маленький по амплитуде и очень быстрый по фронту (наносекунды). ПЛИС управляет АЦП и «захватывает» амплитуду и время каждого импульса.
Второе — отбор в реальном времени. Детектор может регистрировать множество событий в секунду, но полезны не все. ПЛИС проверяет каждый импульс прямо в потоке данных и решает, стоит ли его записывать. Для кубсата это принципиально: объём памяти и канал передачи на Землю ограничены, и именно этот отбор определяет, какие данные дойдут до исследователей.
Плата проектировалась с нуля, тестировалась и дорабатывалась сотрудниками лаборатории с привлечением молодых ребят, как студентов, так и школьников, которым впервые пришлось знакомиться с такими непростыми электронными устройствами.
Собранный прототип детектора с новой электроникой и выверенной геометрией вышел на калибровочные испытания. Предстояло измерить ключевой параметр — энергетическое разрешение пика полного поглощения.

Функцией Гаусса аппроксимирован пик полного поглощения Cs-137, его разрешение (ПШПВ) находится как ПШПВ = w * 1,177 / xc = 1,177 * 55,4 / 661,77 = 0,0985 (9,85%), где xc — энергия центра пика полного поглощения, w — удвоенное стандартное отклонение аппроксимирующей функции Гаусса.
Для детекторов электронов и мягкого гамма-излучения на базе малых кристаллов, работающих в составе микроспутников, типичным результатом в мировой практике считается разрешение 10–15%. В ходе испытаний были набраны спектры; после обработки разрешение достигло величины лучше 10%. Это очень хороший результат, который позволит не просто фиксировать наличие электронов, а определять их энергию, что важно для разных научных задач, которые будут решаться в рамках реализации миссии кубсата «Аркадий Гальпер».
Проект реализуется в рамках научно-образовательного проекта Space-π, организованного Фондом содействия инновациям при поддержке федерального проекта «Кадры для космоса» Минобрнауки России.
Мы будем писать вам только когда появится что-то интересное,
никакого космического мусора